....
Столб пурпурно-золотистого света, неожиданно вырвавшись из за огромных ватных туч, упал всем своим телом в маленькую спальню Аурики и мгновенно раскрасил во все цвета радуги раскиданные повсюду вещи.
- Что же еще взять ?
Аурика несколько мгновений неподвижно сидела на полу зачарованная игрой цветных пятен, отбрасываемых от развесистой люстры и полированной мебели. И, очнувшись, еще раз про себя повторила.
- Что же еще может понадобиться на Полюсе?
Она внезапно осознала, как необычно звучит этот вопрос, и лукаво улыбнулась своему отражению в зеркале. Необычно.... Это о-о-очень мягко сказано . Свадебное путешествие на Южный Полюс Земли !!! Все знакомые и друзья приходили в ужас, впервые услышав эту новость. А полковник-дед даже не пытался скрыть своего гнева и, топая ногами, называл ее «романтичной идиоткой, губящей свою жизнь, так же легкомысленно, как и хиппушка мать, нагулявшая с неизвестным наркоманом ребенка».
Пять лет назад, когда мама уехала куда-то в дебри Южной Америки, Аурика тоже так считала. Ей всегда трудно было понять свою мать. Зачем ей, дочери столичных номенклатурных интеллигентов понадобилось бросать на последнем курсе престижный экономический ВУЗ и, имея на руках грудную дочь, заочно поступать учиться непонятно на кого - то ли на этнографа, то ли антрополога. И зачем, закончив аспирантуру и имея приглашение преподавать в одном из лучших европейских университетов, бросать карьеру, дом, семью и ехать за тридевять земель изучать традиции отсталых аборигенов Амазонки. Тогда это казалось дезертирством.
Да, пять лет назад Аурике Вернье было 20 лет, жизнь казалась дискотекой, родственники – идиотами, и не было еще Альберта. Она только что окончила предпоследний курс своего геофизического факультета и собиралась на каникулы в гости к двоюродной бабушке в Париж. О, парижская бабушка это просто чудо!
Если верить записям в их старинном семейном фотоальбоме, ее прадед, Жан Люк Вернье, был водителем в посольстве Франции в Петербурге еще до первой Мировой Войны. Будучи юношей холостым и азартным, он страстно увлекся преферансом и коммунистическими идеями. Когда в 1917 году произошла революция, он не пожелал возвращаться на родину и сам вступил в партию большевиков. В гражданскую войну он добровольцем пошел на призывной пункт и, оказавшись весьма образованным для штабной работы, всю жизнь прослужил в военной разведке в качестве эксперта-консультанта по Франции и ее колониям.
Дед тоже служил в военной разведке и занимался чем-то связанным с компьютерами. Она точно не знала чем, но дед всегда гордился тем , что Internet у них дома появился раньше всех в тогдашнем СССР. Только с окончанием «холодной войны» дед ушел в отставку и возглавил государственную комиссию по информационной экологии.
Как он переживал, когда впервые в 60 лет попал в Париж : признает ли его, коммуниста с ужасным знанием французского, двоюродная сестра София Вернье. Но София оказалась на редкость коммуникабельной женщиной, которая сама в молодости бегала на демонстрации социалистов и почитывала Карла Маркса.
И вот, ровно пять лет назад Аурика сама впервые оказалась в Париже. Кто не мечтал в молодости о каникулах в Париже ?! О вечерних прогулках под Эйфелевой башней, об ужине “на двоих” в ресторане на Елисейских полях, о смущенных взглядах парижских франтов где-нибудь на экскурсии в Лувре.
Стояло знойное лето с неожиданными короткими ливнями, когда не успев раскрыть зонтик, мгновенно промокаешь от шляпы до носков . А на балконе второго этажа соседнего дома все время торчал, как гвоздь, этот черноволосый и вечно задумчивый аспирант-физик Альберт Рошаль и все время глазел на нее сверху вниз, когда она помогала бабушке возиться на клумбе во дворе, и когда они пили утренний кофе на веранде, и когда она вечером расчесывала волосы перед зеркалом у окна. Сначала он просто смотрел, потом по десять раз на день «случайно» пересекался с ней, то на почте, то в магазине. Затем он безуспешно пытался привлечь ее симпатию теорией относительности своего великого тески, потом восхищался ее латиноамериканским профилем и вот... Ух, Париж, ты промелькнул в сознании, как картинка в окне купе скорого поезда, оставив на несколько мгновений вокруг терпкий запах кофе и пикантных духов, а еще, на губах привкус от бесконечного прощального поцелуя…
И вот, они завтра вылетают на целых пол года на украинскую полярную станцию в свою первую совместную научную экспедицию, в свое свадебное путешествие, в полярную ночь, разгадывать очередную загадку природы !
Да, только сейчас она начинает понимать свою маму, сейчас она и сама чувствует этот едва уловимый зов неизвестности, словно начала действовать дремавшая наследственность. Да, она твердо решила идти до конца и самой проверить новые гипотезы и лабораторные эксперименты с магнитным полем Земли на самой ее активной точке - магнитном полюсе. Если ее опыты пройдут удачно, то просто трудно представить себе перспективы дальнейших научных разработок. Трудно поверить - это даст возможность передавать информацию без атмосферы, без спутников, прямо сквозь Землю, через самое ЕЕ сердце !
Когда же ей пришли в голову эти идеи ? Нет, не после отъезда мамы и не в то парижское лето. Пожалуй, это случилось позже, три года назад, когда в отсутствие деда, Аурика случайно обнаружила в его стареньком компьютере письма отца, вернее, их с мамой электронную переписку в Internet. Когда открылась загадка ее имени, ее индейского профиля. И стала понятной мамина постоянная печаль, и ее ищущий что-то взгляд, то и дело теряющися где-то в Западном полушарии на их огромной старенькой карте мира. Да, все началось с этих писем...
Солнце опять безнадежно пропало где-то в серых громадах облаков, а Аурика задумавшись машинально заталкивала в переполненный рюкзак своего старенького плюшевого зайца.
 

Когда туфли не жмут, о ногах забываю,
О себе забываю, когда я слепой,
Гасну алой зарей над потерянным раем,
Догорев до конца, возвращаюсь домой.
Атомарный сюжет смыт последним приливом,
Только голая суть на лазурном песке,
У ничьих берегов под холодное пиво
Формулирую ночь на твоем языке.
Лисичка-сестричка бесцельно бежала... махнула
Инью своей. Упала китайская обувь, разбилась, плАчу...
Не плачь, Лао-цзы, новую купим из кожи акулы,
Если не сразу возникнут покой и удача,
ЖМУТ, видно, туфли - ходи, разнашивай!